Парламентская республика в условиях олигархии – это путь Украины

0
54

Под флагом перестроечных ветров: воспоминания депутата Верховного Совета РК.

Верховный Совет 12-го созыва Казахской ССР, а затем Верховный Совет Республики Казахстан оказался самым интересным со всех точек зрения представительным органом. Здесь было много неординарных людей, личностей. А главное – они творили историю.

Одним из тех, кто был наиболее заметен в депутатском корпусе 90-х годов, оказался Александр Перегрин, сначала член комитета по аграрным вопросам и продовольствию, а затем секретарь комитета Верховного Совета по депутатским полномочиям и правам человека.

В Верховном Совете 13-го созыва Александр Геннадьевич вошел в комитет по конституционному законодательству и правам человека. Руководил депутатской группой «Правовое развитие Казахстана».

В настоящее время занимается юридической практикой.

Если разобраться, демократия – это один из множества механизмов, который решает различные задачи и в том числе: формирование политической элиты и выбор одной из альтернативных программ развития. В годы перестройки возобладала идея формировать элиту, выбирая лучших изнутри общества, дескать, пусть трудовые коллективы, местные активисты, партийные организации, общественные объединения сами назовут лучших, а народ – пусть изберет лучших из лучших. Номенклатурная разнарядка в такой системе была исключена. Так после выдвижения коллективом поисково-съемочной экспедиции геофизик Александр стал одним из кандидатов, а в результате выборов – депутатом Верховного Совета, где на общественных началах (как большинство депутатов) работал сначала в комитете по аграрной реформе, а затем был приглашен на освобожденную работу секретарем комитета по вопросам депутатских полномочий и правам человека.

Время парламентской республики

– Приезжать на сессии Верховного Совета – это одно, а постоянно работать – совсем иное. Что вас поразило в Верховном совете 12-го созыва? Какая там была атмосфера? Вот сегодня многие говорят, что это время, начало суверенитета, можно назвать временем парламентской республики. Насколько это утверждение соответствует истине?

– С очень большими оговорками можно сказать, что да – это было время парламентской республики. Парламент обладал широчайшим представительством – от механизатора до министра, и огромными полномочиями. Но не было того, без чего парламентская демократия не работает – двух- или многопартийной системы. Ведь каждая партия аккумулирует определенный жизненный опыт и концентрирует определенные интересы, имеет свое видение развития страны, стройную программу действий. Ни один из самых лучших людей, конечно, такими инструментами не располагает. Поэтому время 12-го созыва было временем борьбы идей, личных знаний и опыта, а не борьбы программ.

Но отличительная черта Верховного Совета 12-го созыва, и я думаю, что больше такого признака никогда не повторялось, – это высочайший уровень аппарата парламента, степень квалификации его работников. 

– Подтверждаю – могу судить по работе пресс-службы, которая работала, как часы.

– Между прочим, во многом благодаря работе пресс-службы и СМИ, в 12-м и 13-м созывах удалось воплотить в законодательство множество полезных идей; некоторые были воплощены в жизнь позднее, а многие из тех, которые не прошли – живут до сих пор.

– Я подозреваю, что механизмом продвижения идей в парламенте стали депутатские группы?

– Не только. Так, самый результативный из 360 депутатов по количеству внесенных и принятых поправок – тридцатилетний юрист Виталий Иванович Воронов – был избран членом Президиума Верховного Совета, куда входили только председатель, его заместители и председатели комитетов Верховного Совета. Виталий Воронов получил уникальные возможности влияния на законодательный процесс – благодаря уму, великолепным знаниям, опыту. Но и депутатские группы в период 12-го и 13-го созыва играли очень большую роль. Конечно, объединение депутатов, наиболее активных, в большую депутатскую группу имело вес. Но и малые, стихийные группы, возникающие вокруг некой идеи, иногда совершали колоссальные дела. Достаточно вспомнить заявление, сделанное на сессии Муратом Мухтаровичем Ауэзовым, после обсуждения малой группой, о необходимости создания межпарламентской ассамблеи новых государств. По результатам этого заявления парламент принял обращение к парламентам новых государств, на который немедленно откликнулся парламент России, предложив Таврический дворец в Санкт-Петербурге как площадку для Ассамблеи. Ассамблея работает до сих пор, и выполняет очень важные функции. 

А одной из самых больших групп был «Прогресс», который возглавлял Олжас Сулейменов, сопредседателем являлся Газиз Камашевич Алдамжаров, председатель контрольной палаты. «Прогресс» повлиял на многие процессы в государстве и даже на явления, которые происходили уже после признания неконституционными выборов в Верховный совет 13-го созыва. В частности, «Прогресс» выдвинул инициативу обращения к президенту о том, что парламенту необходимо знать, куда движется страна, потому что надо готовить определенные законопроекты, нужно вносить поправки в законопроекты, которые вносит исполнительная власть.

– А такой стройной концепции развития государства не было?

– Да, совершенно верно. Политический курс был не определен. Мы не знали, на что нацелена исполнительная власть, как изменится финансовая система, какими темпами должна пройти приватизация. И планируемая степень, допустим, социальной защиты в государстве: будет ли государство таким патерналистским или оно станет либеральным. И в какие сроки все это планируется сделать. То есть, информации абсолютно не было.

Идеи оказались востребованными

– Конечно, никаких программных документов не существовало. Наоборот, именно в это время – 12-й и 13-й созывы – парламент и правительство вели ожесточенные дебаты и о целесообразности и степени принятия антикризисных и финансовых рекомендаций бреттон-вудских институтов.  Ясно, что проигнорировать такое конструктивное публичное обращение ни президент, ни правительство не могли. И было такое вялое поручение: от нас будет заниматься вот такой-то человек, от правительства – вот эти люди.

Но, естественно, ни со стороны президента, ни со стороны правительства никто проектом этого документа не занимался. Парламент самостоятельно разработал и принял такой документ, «Концепцию экономического развития Казахстана». Он прошел через комитет по экономической реформе, был принят на сессии. И, конечно, опять-таки нужно отметить роль аппарата в создании этого документа. Наверное, главную роль сыграли профессор Раушан Елемесов и академик Сайлау Байзаков, специалисты высочайшего уровня. И этот документ был принят подавляющим большинством в Верховном Совете. Иначе говоря, за концепцию проголосовали и депутаты по государственному списку, и мажоритарные депутаты. И буквально через два месяца после принятия этого документа состоялся роспуск Верховного Совета по решению Конституционного суда. Однако, спустя приблизительно неделю после этого роспуска, правительство выпустило документ, который, во-первых, корректировал программу правительства, а во-вторых, через небольшое время, появился программный документ президента – «Стратегия-2030». Стратегия определяла курс развития. Необходимость определения стратегических направлений была признана. Тем более в период реформ. Насколько был этот документ выполнен – это другой вопрос. Но, по крайней мере, он дал направление и понимание того, какие законы нам нужны.

– А что не было принято?

– В первую Конституцию суверенного Казахстана стараниями нашего комитета была внесена принципиальная норма о местном самоуправлении, регулируемым Конституционным законом, подготовлена развернутая концепция организации власти на местах и ее взаимодействия с местным самоуправлением. К сожалению, реализовать концепцию помешал «самороспуск» Парламента. В 13-м созыве не успели провести концепцию региональных экономических программ. Однако ее смогли реализовать уже в 1995 году, через работу лобби в правительстве. Не удалось провести закон о транснациональных корпорациях, объединив технологически связанные предприятия стран СНГ – хотя идея была согласована на уровне думских комитетов парламента России.

– Если идеи оказались востребованными, то почему парламентская модель потерпела крах?

– Верховный Совет прекрасно справлялся с рядом функций парламента. Это – бюджетная функция, функция обеспечения представительства, функция подготовки высококлассных, юридически высококачественных правовых актов. И конечно – контрольная функция. Такого политически мощного контрольного органа, как контрольная палата 12-го созыва, в Казахстане больше не было. И конечно, прекрасно работала функция политического контроля над соблюдением законов – не только исполнительной и судебной властью, но и президентом. И депутаты тех созывов, и журналисты, работавшие в то время, хорошо помнят периодически раздающийся бас Владимира Владимировича Чернышева: «Уважаемый господин президент, в Казахстане еще действует Конституция…».

Но, как ни отбирай «лучших из лучших» в обществе, договориться они вряд ли смогут, хотя все будут пламенными патриотами и «за все хорошее».

– Поясните на примере, скажем, приватизации…

– Идея продать убыточные предприятия за доллар и снять убытки с государства – хорошая?

– Очень!

– Идея наладить эффективное госуправление и создать много «Самруков»?

– Класс!

– Идея акционировать предприятия и раздать акции рабочим, чтобы у них появился стимул хозяина, а не наемника?

– Прекрасно.

– Мы видим, что хороших идей приватизации (или отказа от нее) много, однако, увы, они все противоречат друг другу. Реализация любой из них – это самостоятельный путь развития общества, экономики. Одни модели работают в социальных государствах. Другие — в либеральных, а третьи применяются в централизованных государственных системах. Поэтому первичен не выбор идеи приватизации, или пенсионной системы, или структуры образования и здравоохранения, а именно выбранное направление развития.

Парламенты 12-го и 13-го созыва не смогли обеспечить уверенного выбора направлений реформ. Поэтому огромная власть парламента оказалась невостребованной. Это было закономерно в силу многих причин.

Вернуться к императивному мандату?   

– Александр Геннадиевич, вы уже упомянули о том, что парламентская демократия не существует без партий. Но в парламенте 13-го созыва было несколько партий, и самая крупная – «Союз народного единства Казахстана», 32 депутата из 177. А госсписок был еще больше – 42 депутата. Чем не многопартийный парламент?

– Тем, что «члены партий» с удовольствием присоединялись, например, к группе «Прогресс», набиравшей просто абсолютное большинство в парламенте – более 90 депутатов. Как и «партии», «Прогресс» был «за все хорошее». Но входили в него и отъявленные монетаристы, и убежденные кейнсианцы, и твердые марксисты. Даже если бы такой парламент сформировал правительство, страна получила бы в правительстве лебедя, рака и щуку из басни Крылова.

– То есть, партии действовали неэффективно?

– Упрощенно говоря, для парламентской республики необходимы партии. Партии формируются носителями определенных взглядов и людьми, придерживающихся сходных интересов. Интерес, чтобы комфортно реализоваться в государстве, определяет предпочтительное для него, интереса, направление развития. Хорошо описанное направление и его последствия и есть программа партии. А в партиях того времени не только интересы, но и миропонимание были ну очень уж разными.

– Значит, переход к суперпрезидентской республике был предрешен?

– Да.

– А чем еще парламент 12-го созыва отличался от нынешнего?

– Главное, конечно – избирательная система, способ подбора депутатов. Сейчас выборы проходят по партийным спискам, и это рождает много отличий. Например – в старой модели существовал императивный мандат. Депутат был связан интересами региона, наказами избирателей и собственными обещаниями. Избиратели могли отозвать депутата в определенных случаях.

– Что такое наказы избирателей? И как депутат мог выполнить эти наказы?

– Наказы – это поручения депутату решить наиболее острые проблемы округа. Например – водоснабжение, нехватка школ, больниц, дорог. А для реализации наказов существовали специальные государственные механизмы. Формировались программы по наказам. Для их реализации регионам выделялись средства, и исполнение строго контролировалось.

– Помимо императивного мандата и контроля над исполнением решений, у Верховного Совета были полномочия и по формированию судейского корпуса, насколько помню?

– Да, судьи утверждались на сессии. Депутаты из каждого региона прекрасно знали свой судейский корпус – кто взяточник, кто алкоголик, а кто, мягко говоря, «не тянет». Политические возможности парламента, высшего государственного органа, позволяли контролировать законность действий судебной системы. 

– Не пора ли подумать о возврате к парламентской системе…

– Подумать можно. В условиях олигархии это путь Украины. А если понимаем, что государство пока несовершенно, и хотим реформ для хорошей жизни, то нужны жесткая власть и реформатор, понимающий, куда вести. Но в этом случае у парламента нужно усиливать контрольную функцию. Мы знаем, что президент Токаев сейчас проводит в жизнь концепцию «слышащего государства». Государство хочет услышать толковую подсказку «про реформы» от народа, от национальных советов, и в приказном порядке – от министров. Если у парламента никто подсказок уже и не просит, но надеются на совет «от народа» – значит, с парламентом что-то не так. Или с реформами.    

– Выходит, что нынешний слабенький парламент – благо?

– Неизбежность. Есть научные теории, подтвержденные обширной практикой – о судьбе стран, похожих на Казахстан, и о вариантах их развития. Сильный и эффективно работающий на радость всем парламент в модели, которую большинство называет «демократией», не может появиться без высокой доли образованного среднего класса. Не может он появиться и при концентрации доходов в руках малого количества кланов – не дадут…

– Погодите. Получается, что демократия в Казахстане невозможна.

– Сегодня возможно то, что имеем. 

– А развитие гражданского общества, слышащее государство, общественные советы – это не признаки демократии?

– Это доказательства ее отсутствия. Гражданское общество, оно, конечно, хорошо. Только его задача – решать вопросы самостоятельно, без государства, в рамках строгого взаимного соблюдения прав каждого. Без среднего класса, без местного самоуправления, без сильных и справедливых судов «гражданское общество» – это жилищная комиссия Швондера из «Собачьего сердца».  Слышащее государство – это когда тебе разрешают написать свою элементарную проблему в блог министру. Теоретически предполагается, что вместо своей работы министр займется твоей проблемой и заодно – размышлением о наказании работника, который твою проблему создал. Понятно, что идеальная модель слышащего государства – это когда министр уже знает о твоей проблеме, даже без твоего письма в блоге: «Большой Брат», который все слышит и видит.  Что же касается общественных советов… Если реформатор знает, что нужно стране – зачем ему общественный совет, если у него и так есть власть для того, чтобы реформы проводить? Если акиму не у кого спросить совета – зачем тогда маслихаты?

– Итак, демократия и реформы – разные вещи. Ну да, ни один из «азиатских тигров» не проводил реформ в состоянии демократии: они ее получили позже. Если действительно получили. То есть, без реформ не получить среднего класса, не раскулачить олигархов. Ведь пока существуют олигархи – не будет независимого, беспристрастного и справедливого суда. Без среднего класса не возникнет партий. Без партий демократия не работает, парламент слабый, а исполнительная власть превращается «слышащее государство».

– А судебная власть публично не рекомендует гражданам судиться. Ну, а уж если доведется – то идти не в наш суд, а в суд МФЦА.

– Я хорошо помню ваш спор с Нагашибаем Шайкеновым о местном самоуправлении. Ведь он говорил вам то же самое, что только что сказала я. Значит, вы были неправы?

– В то время – наверное, был неправ. А сегодня кто знает? Ведь земская реформа в России 1864 года и реформа городского самоуправления 1870 года проводились без значительного среднего класса. Может, и имеет смысл больше доверять народу.

Источник

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
пожалуйста, введите ваше имя здесь